Семья как тренинг личностного роста. Статьи.

ЛЮБОВЬ, СВОБОДА И СЕМЬЯ

Инна Шифанова, Москва, психолог

В России существует три типа женщин: хозяйственная, деловая и проститутка. Я имею в виду не столько образ жизни, сколько личностные установки. Однажды выбранная роль каждодневно вписывается в жизненный сценарий, и образ себя согласовывается с однажды выбранной ролью. Когда-то я определяла хозяйственную женщину, как жен¬щину, которая никогда не меняет срочную стирку на премьерный спектакль или вече¬ринку.

Хозяйственная женщина с потухшим, завистливым или злобным взглядом, тяжелой походкой, сутулая или бесформенная, неопрятная, ярко - безвкусная или в серо - черном, с тоской и ненавистью глядящая на молодежь и на два других типа.

Ее индивидуальность можно описать только одной характеристикой - хозяйственная. Другие не важны и никого не интересуют, в том числе ее саму. Она настолько привыкла отрицать себя, как личность, что единственным оправданием своего существования счи¬тает своё домашнее рабство.

Без чувства собственного достоинства, то битая, то брошенная, то скандалящая с му¬жем, и уж обязательно потерявшая привлекательность и отупевшая, чем и умудряется гордиться.

Именно она воспета общественным мнением, церковью и государством. Это тип мамы "Маленькой Веры" (кинофильм начала девяностых), которая беспрерывно занята со¬леньем огурцов на фоне трагедий и страданий близких. В её отсутствующем взгляде оце¬пенение, почти сон наяву.

К добродетелям таких женщин конечно можно отнести верность, правда, это верность во взаимности, без любви. В остальном её отношение к мужу порой больше похоже на не¬нависть.

Семья здесь существует только в своих худших проявлениях. Муж призван обеспечить женщину не только деньгами, сексом и детьми, но и суетой, заменяющей жизнь, и, не¬смотря ни на что, ...чувством выполненного долга. Он может только позавидовать, как просто, в домашней обстановке, без особой соревновательной борьбы, даётся жене со¬стояние нужности и значимости. Притом на всю оставшуюся жизнь.

Скучна женщина, оторванная от мира кухней и телевизионными сериалами. Да и муж¬чина, занятый только вопросами пола скучен.

Литературным штампом давно стал страх женщины потерять мужчину. Этот страх дей¬ствительно часто бывает главенствующим в личности женщин, но не как следствие их особой чувствительности, а как следствие «невротической потребности в любви».

Невротическая потребность в любви отличается тем, что это потребность личности с невротическими чертами характера. Невротическая любовь обычно имеет садо-мазохист¬ские черты, и возникает на основе фрустраций и огромного дефицита нежности и понима¬ния, чаще с детства. Любовь для такого человека является чем-то вроде защитного меха¬низма психики. Обычно она крайне неизбирательна. Может даже одновременно сущест¬вовать несколько объектов ”любви”, к каждому из которых выдвигаются непомерные тре¬бования. Любить, для такого человека, значит иметь, как вещь. Невротическая любовь вы¬зывает к жизни невротическую хозяйственность (отвоёванное у жизни «семейное счастье» привязывается месткомом, церковной моралью... и бытом).

Погоня за деньгами, за любовью и выгодным браком – это всего лишь бегство от жизни. Поэтому результат этой суеты не духовное преображение, а старческое слабо¬умие. Наша неразгаданная русская тоска - это тоска по жизни.

Деловая или Творческая женщина это вызов всем выше перечисленным обществен¬ным институтам, она противоположна по характеристикам предыдущему типу и даже типу "мымры" из фильма Э. Рязанова "Служебный роман".

Героини служебных романов, - это, чаще всего, с интересом работающие женщины. (Человек, увлечённый работой, выглядит преображённым так же как человек, увлечённый любовью) ...Кроме того, они умны, а я не видела мужчин, которым действительно нра¬вятся дуры.

Женщина, сделавшая карьеру, всегда, даже внешне, выгодно отличается от ориентиро¬ванной только на брак. Кроме того, меньше опасности, что она вцепиться в "любимого" мёртвой хваткой.

Это те самые Женщины с загадкой. Их не бросают, их теряют. Они не заставляют ре¬шать свои проблемы ни Церковь, ни Местком. Они обречены на вечную борьбу, невиди¬мую миру, но только в их жизни происходит хоть что-нибудь, кроме суеты.

Такие женщины побуждают к деятельности, поэтому они реже надоедают.

Самоактуализация, творчество уж никак не противоречит задачам Любви, и воспитания детей. Это миф. Комплекс маскулинности у женщин не имеет ничего общего с желанием творческой самореализации, как это представляют ненавистники феминизма. В мифе странно перепуталась проблема, которую К.Хорни назвала "отрицание вагины" (предпоч¬тение мужской сексуальной роли) с феминизмом. Женщины, которые стыдятся своей природы и принимают мужские ценности как свои, вместе с мужеподобным обличьем - это болезнь. Притом болезнь, рождённая перекосами мужской логики.

Отрицание Женственности и борьба за равноправное её существование - это, согласи¬тесь, противоположные задачи.

Мужеподобный вид и поведение – это отрицание и обесценивание женской роли, при¬нятие мужских ценностей, как основных.

Проститутка или Гулящая. Это третий тип. Он тоже воспринимается обществом как вызов, Поступок.

Это предмет тихой зависти. И, что важно для меня, это отрицание даже на подсозна¬тельном уровне варианта, к которому социум тебя готовит с рождения, и у тебя еще нет аргументов, а только н-е-е-е-т внутри. Меня с детских лет поражала безжизненность и бессмысленность в глазах хозяйственных женщин, считавших себя примерами для подра¬жания. Меня всю жизнь ужасала перспектива быть на них похожей.

Женщина становится проституткой не от обилия порнографии, а от социальных уста¬новок на продажу своего тела. Не ПЛЕЙБОЙ, а кукла БАРБИ – причина. Мечта о красивой жизни – это мечта о вы¬годной продаже своего тела. Чувства, разум, таланты, личность – все пустое. Стоит только выйти замуж, как от личности остаётся одна характеристика- хозяйственность. Выгодный брак – вот цель. Талант завлечь мужчину – вот средство. Можно действо¬вать через желудок, можно через низ живота, здесь только Любви нет места.

И что есть победа? Замужество? Роль второй мамы, кухарки, вывески фирмы или ков¬рика под ногами, взамен на мужское покровительство.

Торговля браком существует с тех пор как существует моногамный брак5. Между тор¬говлей браком и торговлей телом нет принципиальной разницы. Тем более что хозяйст¬венных праведниц воспевает церковь, а шлюх – Мельпомена.

И кем бы женщина ни была – проституткой или депутатом, её можно унизить и даже ударить. У “широких народных масс” это не вызывает особого протеста.

Есть и четвертый тип: умная, красивая, хозяйственная, знаток культуры с че¬тырьмя любимыми детьми. Однако женщины этого типа никогда не встречаются в жизни, только в воспаленном мужском воображении.

И почти не встречаются здоровые женщины, без депрессий и неврозов. Путь к здоро¬вью только один – быть собой, не следовать чужим представлениям и общественному мнению о счастье.

Меньше всего Любви достаётся женщинам, которые думают только о любви. Нет ни¬чего более нездорового, бессмысленного и неприятного на вид.

Что интересно, второго типа, типа женщины творческой, как бы не существует не только для Мельпомены и для Церкви, но и для психологии, по крайней мере, для дейст¬вующих психологов. Это довольно странно чувствовать себя врагом для одних и миражом для других.

В структуре каждой личности (по Э.Берну) присутствует внутренний Родитель, Ребё¬нок и Взрослый.

Ребёнок – источник интуиции, спонтанных побуждений и радости, но он неспособен нести ответственность за свои поступки или «бремя свободы».

Родитель проявляется как заботливый и критический, эффективно воспитывает детей, и адаптируется в стандартных ситуациях, не требующих размышлений.

Взрослый контролирует действия Ребёнка и Родителя, является посредником между ними. Если мы не сумели стать взрослыми, или Взрослая составляющая нашей личности не развита, мы не сумеем понять себя, мы не сумеем реализовать свои способности.

Если принять структурный анализ Э.Берна, то хозяйственная женщина в основном Ро¬дитель, деловая - Взрослый, а проститутка - Ребенок.

Женский вопрос- это вопрос, прежде всего, о свободе.

Ребенок не имеет свободы и соответственно не отвечает за свои поступки, Родитель мораль предпочитает свободе. По настоящему свободным бывает только Взрослый, ибо только он способен отвечать за свои поступки самостоятельно, без ссылок на мораль, се¬мью и школу.

Но общество старается подавить взрослое «Я» женщины, ее деловые и творческие ка¬чества, т.е. свободу, ориентируя её на слабость и истеричность (потом, научными мето¬дами и статистикой доказывается, что женщины истеричны и слабы, а кто под эти крите¬рии не подходит объявляется мужеподобным. Извольте, милые подруги, выбирать из двух зол). Существует невостребованность Взрослого, и в этом смысле женщина как бы неполно¬ценный человек, но обусловлена эта ограниченность не биологическими, а социальными причинами. Женщина из маленькой девочки превращается в стареющую девушку и, за¬тем, плавно переходит во впадающую в детство старушку.

Она мечется, наживая неврозы, между своим неизбежным повзрослением и желанием быть вечной девочкой. Взрослое состояние так и не наступает в угоду общественной мо¬рали и социальному заказу. Организм на это отвечает неврозами, истерией, старческим слабоумием. Если бы это было от Бога, то не было бы так нездорово.

Если женщина полностью уходит в эту игру, и ее Взрослый только наблюдает за со¬блюдением правил, она почти счастлива и агрессивна ко всему, что грозит ее нише.

Но её враг время. Измученные, отупевшие, озлобленные, несчастные, панически ожи¬дающие конца - вот наиболее распространенный тип старушек.

Какая уж тут мудрая, счастливая старость!

Богом или природой создан этот мир для счастья. Детство – это не время ожиданий и старость не время воспоминаний – это всегда жизнь. Не Бог, а мы эту жизнь привыкли де¬лить на две части: время, когда ещё рано и время когда уже поздно, без середины.

Не всё так плохо? Да, не всё, вопреки уничтожающему личность воспитанию и усло¬виям жизни на грани выживания. Да, мы иногда оказываемся сильней, но какие нужны жертвы, какая борьба!

Общество оставляет невостребованным Взрослое «Я» женщины, и этим притупляет Взрослое «Я» мужчины. Рядом с женщиной - Ребенком мужчина неизбежно становиться Родителем или Ребенком.

Все мужские изобретения - костер для ведьм и чадра, многоженство и патриархальный брак порождение не мужественности, а инфальтильности. Это порождение страхов Ре¬бенка и стереотипов Родителя. Ведь только любовь делает нас необходимыми, незамени¬мыми для кого-то. Нормальная ревность - это как раз страх крушения этого чувства уни¬кальности. Чтобы "навсегда" справиться с этим страхом, человек ужесточает законы брака до тюремных.

Авторы правил патриархального быта руководствовались не счастьем семьи, детей, а сохранением мужского господства и мужской логики в жизни, мужских приоритетов в общественном сознании.

За ревностными исполнителями этих правил я вижу испуганных мальчишек, жажду¬щих компенсировать множество комплексов. (В кострах инквизиции сгорал страх стихии сексуальности). Но также, испуганных женщин с множеством социальных установок, за¬программированных, загипнотизированных: не добиваться большего, чем мужчина.

Умные, честолюбивые женщины могут расталкивать сестер по полу, но всегда остано¬вятся в растерянности перед мужчиной, как бы они ни были честолюбивы и умны, как бы ни были решительны, какие бы жертвы до этого не приносили.

Это похоже на постгипнотическое поведение, и не только похоже. Это результат уста¬новок социума, что, в общем-то, своего рода гипноз.

Женщина пытается перенести свои цели и свои силы на мужчину, сына, брата, мужа, реализовать свои таланты через Него. Она всю жизнь пребывает в поиске такого муж¬чины, ...разумеется, в бесполезном поиске. Мы родились, чтобы прожить свою жизнь; наши таланты, наши способности никто не может реализовать кроме нас.

Человек существо социальное, даже обезьяна существо социальное. Что же однозначно оставляет традиция женщине для реализации этой потребности? ...Ничего. Женщина с древних времён набор функций и ограничений. Социальная значимость её деятельности сводится к инстинктам. Родительницей, хранительницей, музой и спасительницей мы бы¬ваем в красивых аллегориях, а в прозе - обузой, препятствием, помехой, болезнью пси¬хики под названием любовь.

Пушкин пишет в письме А. Керн, что его не интересует несходство их характеров, по¬тому что вообще не интересует вопрос о характере и уме у женщин.

В женщине любого социального слоя ценятся молчаливость, безответность, безуслов¬ная преданность, скромность. В переводе на человеческий язык это мазохизм, закомплек¬сованность и аутизм. От воспитания детей в одних традициях женщина отстранена, в дру¬гих её роль низведена до обслуживания. Однозначно признаётся роль Матери и Жен¬щины только на уровне инстинкта. Личность для женщины слово не только лишнее, но и ругательное.

Конечно, я привожу общественный архетип, но этот архетип затворницы вполне ре¬ально создаёт и борьбу мотивов и социальные депривации у женщин.

Женская истерия возникает, как отчаянная попытка заявить о своём существовании. Истерия это ответ женского организма на мораль трижды безумного мира.

Отстранённость священника, даже инока ничто по сравнению с отстранённостью жен¬щины. Ей отказано в социальной значимости её личности, даже в наличии духовных по¬требностей.

Я хорошо помню себя ребёнком и подростком, я помню море чувств, желаний, вопро¬сов. С каким трудом всё это удерживалось внутри, какие бури и штормы вызывали «про¬клятые вопросы». Я помню, как мы с подругами примеряли к себе и подвиг Н. Остров¬ского, и подвиги разведчиков, как мы мечтали о трудностях, которые сумеем преодолеть. Ко¬нечно мы хотели известности, но больше всего мы мечтали сделать что-то значительное для людей, для мира даже если никто не узнает наших имён. Сколько раз мы восклицали: «Это же я», несмотря на то, что на экране мужчина.

Это только потом, через годы узналось, что во всех многочисленных романах, траге¬диях, картинах мы не личность, мы функция: любви, деторождения, домашнего очага, или коварства и смерти. Почему-то тогда мы не замечали, что герои наших любимых книг - мужчины, нам и голову не могло прийти, что огромный мир в душе не дающий нам покоя ни днём, ни ночью - это просто набор инстинктов.

Ах, Женщина-загадка, говорит Он, любуясь собой, и смерив Ее оценивающим взгля¬дом. Эйнштейн - эталон мужского ума, а женщина, сработавшая с ним теорию относи¬тельности - ничто, без имени. Просто знает математику лучше Эйнштейна.

Пришло время изменения общественных архетипов, если мы хотим выжить.

Архетипы мы получаем с генами и значит пришло время качественного изменения че¬ловеческой природы.